21.02.2018

Картины художников и абстрактное искусство. Часть 2

С точки зрения сегодняшнего дня, категории абстрактной и предметной живописи в картинах художников, слишком размыты и границы между ними вовсе не столь четки, как, не первый взгляд, кажется. Каждый раз, изучая оба вида живописи, сложившееся разделение искусства на традиционное и абстрактное, подвергается новому испытанию.

В  1890 году французский художник Морис Дени заявил: «Картина, представляющая нам боевого коня, обнаженную женщину или жанровую сцену — это, в сущности своей, не что иное, как плоская поверхность, покрытая красками в определенных сочетаниях». Таким образом, Дени был одним из первых сторонников идеи, что художественные средства первичны, а сюжет вторичен. В абстрактной живописи, краски и формы, в конечном счете, могут существовать самостоятельно, не соотносясь с предметной системой внешнего мира. Иногда, развитию этого понимания абстракции способствовали даже неправильные истолкования.

"Стога сена. Эффект инея". Моне К.

«Стога сена. Эффект инея». Моне К.

В 1895 году, в возрасте 29 лет, Василий Кандинский посетил в Москве выставку французских импрессионистов. Увидев известную картину Моне из цикла «Стог сена», он поначалу не мог понять, что на ней изображено. Нежная цветовая гамма очаровала его и сияние красок на картине художника, на время, заслонило сюжет. Впоследствии, еще один случай заострил внимание Кандинского на самостоятельных композиционных качествах формы и цвета. Десять лет спустя, в Мюнхене, он вдруг обнаружил в своей мастерской странную картину. Ее композиция выделялась необычно свободным живописным ритмом. Художник не сразу понял, что эта неизвестная картина, на самом деле, была одним из его собственных произведений, перевернутых вверх ногами. Оба упомянутых эпизода, спустя несколько лет, побудили Кандинского отказаться от традиционных сюжетов и прийти к пониманию живописи как к художественной организации свободных красок и форм, не привя­занных ни к какому конкретному предмету.

История, случившаяся с Кандинским, заставляет также вспомнить о работах современного немецкого художника Георга Базелица, который в конце 1960-х годов начал переворачивать своих персонажей вверх ногами. Это пример являет собой тот же самый эстетический опыт, который ранее, непреднамеренно, обнаружил Кандинский. Здесь, художник специально старается направить внимание зрителя к самостоятельным качествам цвета и композиции, а сюжет является лишь формальной рамкой, позволяющей цвету обрести стабиль­ность и структуру. Базелиц использует краски, формы и технические приемы в той же манере, что и художник-абстракционист. Однако, сюжет предохраняет его от произвольности в композиции. По­скольку, не существует четких границ между традиционным и абст­рактным искусством, Базелиц делает шаг вперед, утверждая, что абстракция может существовать в живописи, да­же если сюжет картины вполне традиционен.

С этой точки зрения, можно еще раз посмотреть в недавнее прошлое. Систематическое завоевание абстрактного мира берет свое начало в пейзажах и натюрмортах Поля Сезанна. Он пересмотрел приоритеты внутри художественной композиции, не обращаясь к природе как к образцу, но превращая ее в аналитическую структуру стереометрических пространственных единиц. Согласно одному из знаменитых принципов художника, все предметы в природе имеют форму сфер, цилиндров и конусов. Та­ким образом, для своего живописного стиля, мастер сформулировал предпосылку, извлеченную из мира абстракций. Он не хотел более иллюстрировать окружающий мир и, тем самым, просто воспроиз­водить пейзажи и натюрморты видимой природы. Вместо этого, картины художника превращали их в самостоятельные живописные эквиваленты. Вероятно, поэтому, другой (не менее известный) афоризм Сезан­на звучал так: «Искусство – это гармония, параллельная природе».

Читайте также:




БЛАГОДАРИМ ЗА ДОБАВЛЕННУЮ ЗАКЛАДКУ: