17.08.2017

Готика в Чехии. Архитектура, дизайн интерьера, скульптура, живопись. Часть 17

В смысловом отношении ретроспективный облик карлштейнских башен подобен стремлению Карла IV прославить себя и свое правление сбором реликвий, столь же ценных, как у германских императоров и французских королей в то время, когда такой способ утверждения власти уже утратил свою актуальность.

Замок Карлштейн. Общий вид.

Замок Карлштейн. Общий вид.

Ошибочно предполагать, что, собирая реликвии и строя замок с главными архитектурными компонентами (не просто традиционными, а программно, намеренно архаичными), Карл IV желал ввести в заблуждение общественное мнение, заставить современников поверить в то, что золотой крест с реликвиями находится в собственности чешских королей и донжоны карлштейнского замка существуют с незапамятных времен. Вместе с тем, король желал подчеркнуть свою преемственную связь с традициями сильных властителей прошлого, какими были германские императоры оттоновской и штауфенекой династий и французские короли эпохи крестовых походов. Таким образом Карл IV пытался внушить мысль, что и он равновелик им.

Идею вечности власти, ее непрерывного существования на протяжении тысячелетий, начиная с ветхозаветных времен, и кровной, наследственной связи Карла IV со всеми властителями мировой истории иллюстрировал в Карлштейне цикл живописных изображений в светской части замка — дворце. Он назывался «родословная Люксембургов», хотя начинался с Ноя, Сима, Хама и Иафета. Далее следовали ассиро-вавилонские цари, античные боги и герои, римские императоры, Меровинги. Центральной фигурой родословной был Карл Великий. От него шла линия к брабантским герцогам и затем к Люксембургам. Соответственно назначению замка (служить вместилищем императорских знаков власти), это была не королевская, а императорская родословная Карла IV.

Цикл настенных росписей украшал парадный (предназначенный для приемов иностранных посольств и других важных гостей) зал на третьем этаже дворцового здания, рядом с личными покоями императора. К сожалению, к настоящему времени, росписи полностью утрачены. Часть из них погибла во время пожара дворца в 1487 г., а именно — портреты Карла IV и его трех жен, которые завершили генеалогический ряд. Ко времени возникновения цикла (в 50-х годах XIV в.) Карл IV был женат уже третий раз. Бланка Валуа скончалась в 1348 г. В 1349 г. Карл IV вступил в брак с Анной Пфальцской. После ее смерти, в 1353 г., последовал его брак с Анной Свидницкой, которая короновалась вместе с Карлом IV императорской короной в Риме и стала матерью наследника чешского и императорского тронов Вацлава.На протяжении XVI в., росписи разрушились еще больше, и в конце столетия их остатки были уничтожены, а стены зала покрыты белой штукатуркой. Однако, в 1575 г., придворный инженер и живописец императора Максимилиана II Матоуш-Орнис выполнил две серии раскрашенных акварелью рисунков с изображениями 56 фигур представителей династии Люксембургов. Возможно, они замышлялись как эскизы для новой росписи карлштейнского зала, которая так и не была осуществлена. На рубеже XIX — XX вв. историки искусств вспомнили об этих рисунках и создали ошибочную искусствоведческую концепцию. В 1896 -1897 гг. появились две работы 3. Нойвирта, в которых он утверждал, что рисунки Орниса представляют собой копии с карлштейнского живописного цикла.

Стилистику рисунков Орниса (индивидуализацию лиц персонажей, объемность их тел, подвижность и разнообразие поз, использование принципа контрапоста и натурализм в изображении костюмов и знаков власти) Ноивирт отнес на счет готических оригиналов, с которых, как он полагал, фигуры были точно скопированы. Доверившись этим представлениям, Ноивирт ввел в историю искусств «мастера карлштейнской родословной» которого охарактеризовал как придворного художника Карла IV, главу его художественной артели и выдающегося мастера, опередившего свое время. Приведенные выводы были приняты другими учеными, и «мастер родословной» на многие десятилетия занял место в трудах историков искусств в качестве начальника чешской живописи эпохи Карла IV, чуть ли не определившего ее направление, начиная с 50-х годов XIV в.

Лишь в последние годы представленный миф был разрушен. Это удалось осуществить К. Стейскалу, который смог показать, что все «новаторские черты» рисунков Орниса были характерны не для готики, а для стилистики маньеризма. К тому же, Орнис вовсе не копировал карлштейнские росписи, т.к, ко времени создания рисунков, они уже не существовали. По мнению Стейскала, Орнис пользовался несколькими готическими, относящимися к XIV в. книгами образцов, в которых часто содержались копии знаменитых живописных циклов, и среди них могли быть копии карлштейнских росписей. Но, Орнис настолько нечетко следовал готическим образцам, что судить о них, на основании его рисунков, нельзя.

Зато, считает Стейскал, подобные книги служили в XIV в. изобразительным материалом, из которого черпали информацию миниатюристы того времени. В сериях инициалов нескольких чешских рукописей второй половины XIV в. Стейскал находит изображения властителей, которые, по его мнению, были скопированы из книг образцов. Хотя они являются не прямыми, а опосредованными копиями карлштейнских фигур, все же, принадлежат той же эпохе, что и карлштейнский цикл, а потому, могут помочь исследователям составить определенное представление о его иконографии и стилистике.

На основании рассматриваемых миниатюр, Стейскал заключает, что властители в карлштейнском цикле были изображены сидящими на тронах под арками или под довольно сложно построенными готическими балдахинами. Реминисценции карлштейнского цикла, Стейскал усматривает в изображениях герцогов Габсбургской династии в витражах собора св. Стефана в Вене. Там, фигуры включены в сложные архитектурные конструкции, выдающие знание итальянской живописи треченто.

По мнению Стейскала, живописцы «карлштейнской родословной» испытали на себе сильное влияние итальянского искусства, как, впрочем, и вся чешская живопись 50-60-х годов XIV в. Судя по миниатюрам, властители были облачены в подбитые горностаем мантии с широкими горностаевыми воротниками. Головы персонажей украшали короны, похожие на короны французских королей ХIII в. Некоторые фигуры были одеты как рыцари и держали в руках мечи и щиты.

Стейскал предполагает, что в карлштеннском цикле, фигуры властителей, в мантиях со знаками власти в руках, чередовались с фигурами, держащими оружие, как в возникшем несколько позже скульптурном цикле надгробных фигур князей и королей Пржемысловичей, в капеллах хора пражского собора св. Вита. По мнению исследователя, важное место в живописном цикле занимали надписи и геральдика, необходимые для опознания персонажей. У властителей-рыцарей гербы были изображены на щитах. Гербы властителей, облаченных в мантии, и их жен могли быть вкомпонованы в архитектуру тронов и балдахинов. Сверху цикл фигур замыкал бордюр, остатки которого были недавно обнаружены под потолком зала.

Читайте также:

ПОДПИШИТЕСЬ НА ОБНОВЛЕНИЯ ПО E-MAIL:




БЛАГОДАРИМ ЗА ДОБАВЛЕННУЮ ЗАКЛАДКУ: