20.10.2017

Картины художников. Бытовой жанр в живописи

Пожалуй, ни с одним жанром не связано столько предрассудков и превратностей толкования, как с бытовым. Он привлекает к себе занимательным сюжетным началом. Лучшие произведения бытового жанра притягивают зрителя как умело построенные рассказы. И, в то же время, картины такого рода часто упрекают в анекдотизме, мелочной описательности. Следует ли искусству бытописать сюжеты обыденности или торжеств? Иные художники даже обижаются, когда их называют жанристами, считая, что это определение незаслуженно принижает их творчество. Кажется, будто жанризм, скользя по внешности вещей и событий, исключает полет фантазии, мечту и символ, поэтическое иносказание.

Статуэтка женщины, изготавливающей пиво. Др. Египет. Керамика, XXVI-XXV века до н.э. Флоренция. Археологический музей.

Статуэтка женщины, изготавливающей пиво. Др. Египет. Керамика, XXVI-XXV века до н.э. Флоренция. Археологический музей.

Что означает само понятие бытовой жанр? Тесно соприкасаясь с исторической живописью и портретом, он отличается от них. Художники, пишущие картины на бытовые темы, обращаются не к конкретным историческим событиям, не к отдельным личностям, а к потоку жизни. Бытовой жанр повествует о типичном, дает подробную характеристику сложившихся традиций. Но, он невозможен без взаимодействия со своими соседями пейзажем и натюрмортом, усиливая с их помощью воздействие образов.

Когда же впервые художник запечатлел бытового человека в его житейских заботах?

цены охоты, магических обрядов существовали в художественной культуре с древнейших времен. Слитые с мифами, они еще не превратились в отдельный жанр, хотя и оставили натурные зарисовки, поражающие яркой жизненностью. Древнеегипетская живопись и мелкая пластика сохранила массу выразительных мотивов повседневного труда, входивших в погребальный ритуал. Фигурки трудолюбивых слуг предстают в виде магических заместителей живых людей, призванных обслуживать своего хозяина в загробном мире. Мозаики, декоративное искусство поздней античности содержат немало сюжетов бытового жанра трудовых, семейных, любовных, театральных, карикатурно-сатирических. Плиний Старший в «Естественной истории» (I век н. э.) писал о появлении особого рода живописцев рипорографов бытописателей, изображавших лавчонки сапожников и цирюльников.

Раннее христианство таилось в римских катакомбах, пользуясь языком изобразительных намеков и символов.

И бытовая жизнь, внешне совершенно обыденная, занимала в этой тайнописи почетное место: рыбная ловля обозначала крещение, строительство — созидание церковной общины, веселое застолье — блаженство праведных душ в раю. Любовь к жанровым наблюдениям перешла и в искусство зрелого европейского средневековья, хотя теперь они заняли более второстепенное место. Бытовые сцены украшают капители колонн, тексты средневековых манускриптов. В каменных узорах готических соборов, в маргиналиях (от латинского слова marginalia, обозначающего орнаменты на полях рукописи) можно увидеть пастухов, дровосеков, пекарей, виноделов, жонглеров — едва ли не все профессии средневекового мира. Их хлопотливые труды — наглядная иллюстрация земного времени, в повседневных делах свершающего свой годовой цикл. И в Древней Руси, наравне с иконами создавались житейские жанровые образы, сперва — маргинальные, затем, в XVII веке, существующие уже в виде самостоятельных бытейских писем.

Органическое слияние бытового и религиозного жанров характерно для искусства многих стран средневекового Востока Индии, Индонезии, Ближнего и Среднего Востока, Китая и Японии. Особое влияние на дальневосточную культуру оказала секта чань (в Японии дзэн), в учении которой мелкий житейский эпизод покупка коня, рубка мясником туши мог превращаться в предлог для философских размышлений о глубинной сути мироздания.

Бытейские письма(если использовать древнерусский термин) вобрали в себя духовные искания людей эпохи Возрождения.

В XV начале XVI века окончательно складывается тип самостоятельной картины, посвященной свадебным и карнавальным обрядам, жизни различных сословий. Каждая деталь этих образов полна символической значительности. Свеча может начать человеческую жизнь, цветы и фрукты стихию Земли и плодородия, птица в клетке девичье целомудрие, метла очищение жилья не просто от пыли, но от злых духов. Как в народном обряде, вещи и события составляют театральное действо, вводящее частную человеческую судьбу в русло мироздания, малый круг людских дел в большой круч космоса. При этом, бытовые образы Возрождения в отличие от средневековых реалистичны, иносказание отнюдь не исключает в них правду жизни. На смену средневековому миросозерцанию приходит религия Природы и человека, обожествляющая уже не столько творца, сколько само творение, земной мир в его бесконечном многообразии. И потому живописцы старательно доказывают материальность бытия, наделяют предметы и ситуации чувственной убедительностью.

Переоценка средневековых ценностей зримо осуществляется, к примеру, в рыночных сценах нидерландца Иоахима Бейкелара, где евангельские эпизоды оттесняются на задний план, а вперед выдвигаются крепкие крестьяне-торговцы и их товары. Овощи, рыба и мясо, плоды матери Природы, наглядно воплощающие ее плодородие, вечно обновляющуюся энергию. Этот настрой господствует в лучших бытовых картинах XVI — XVII веков, принадлежащих кисти Питера Брейгеля Старшего, Караваджо, братьев Ленен, Веласкеса, Вермера, Браувера. При этом, низшие сословия (крестьяне, городская беднота) обычно изображаются с особой любовью — эти малые мира сего ближе всего к общей матери, их присутствие подчеркивает обаяние естественного разума.

Семейство молочницы. Л. Ленен. Масло. 1640-е годы. Государственный Эрмитаж.

Семейство молочницы. Л. Ленен. Масло. 1640-е годы. Государственный Эрмитаж.

Век Просвещения, окончательно ставший на точку зрения земного человека, передал бытовому жанру воспитательное значение.

Но, с другой стороны, эта установка, несмотря на достижения Хогарта, Шардена, Греза, это привело к тому, что жанр измельчал, будучи обремененным нравоучительностью. Он уже не являл зрителю таинственную взаимосвязь человека и космоса, но на живых анекдотических примерах повествовал о том, как нехорошо пьянствовать, плутовать и, напротив, как приятен благочестивый семейный быт и трудолюбие. Повторяясь из картины в картину, эти мотивы превратились в штампы, становясь все болееи более неискренними и ханжескими. Бытовой жанр (ныне —  просто жанр) несколько обесценился.

Художник Александр Иванов даже задал недоуменный вопрос: «Вообще, жанры, что за живопись? Разве это живопись?» Но, словно отвечая на этот скепсис, бытовые образы в первой половине XIX века возродили свой авторитет, доказывая, что им под силу воплощение значительных идейных задач, которые волновали и самого создателя «Явления Христа народу».

Свадьба Стивена Бекингема с Мэри Хокс. У.Хогарт. Масло. 1740-е годы. Нью-Йорк, Метрополитен музей.

Свадьба Стивена Бекингема с Мэри Хокс. У.Хогарт. Масло. 1740-е годы. Нью-Йорк, Метрополитен музей.

Во многих странах Европы бытовой жанр поэтически отображал черты национального характера.

Таковы образы А. Венецианова в России, либо, напротив, запечатлевал социальные недуги общества с выразительностью, не уступающей литературе критического реализма. Ф.М.Достоевский, оставивший ряд тонких суждений об искусстве бытописательста, в частности, подметил, что: «исторический живописец знает развязку изображаемых им событий, тогда как жанрист, выступая как их участник и очевидец, в большей степени действует наугад», помещая своих героев в обстановку, напоминающую многие картины передвижников, прежде всего В.Перова. Наряду с драматическим направлением, в жанре XIX века развивается и идиллически-повествовательное представление, например, картинами К.Маковского.

Салонный вкус нанес бытовому жанру XIX века немалый ущерб, доводя многие его образы до уровня забавной сплетни, милой, но пустой картинки нравов. Однако импрессионизм, а затем искусство рубежа XIX — XX веков вновь вернуло значение бытовой картине. Поток сиюминутного бытия, остановленный и преображенный художником, стал куда значительнее, чем масштабные исторические полотна. Быть может, драматизм близящихся перемен придал повседневности значительность. Жанр претворился в сказочную легенду или монументальный эпос у символистов (В.Борисов-Мусатов, К.Петров-Водкин, Дж.Сегантини, Ф.Ходлер). С другой стороны, частная жизнь, ее радости и бытовые неурядицы стали ценным материалом для картин, как бы подводящих итог существованию дореволюционной России, в ее ярмарочно — пестром (Б. Кустодиев) или лирически-грустном облике (А. Корин).

Мальчик с собакой. В. Борисов-Мусатов. Масло. 1895 г. Харьковский художественный музей.

Мальчик с собакой. В. Борисов-Мусатов. Масло. 1895 г. Харьковский художественный музей.

В судьбах русского бытового жанра после революции отразились противоречия художественной жизни.

Двадцатые годы XX века дали необычайное многообразие его видов: тут и монументально-плакатные образы (ряд художников ОСТа), и лукаво-иронические наблюдения (например, у С. Лучишкина или С. Адливанкина), и сосредоточенное, замкнутое в себе раздумье (художники круга Маковец). Дальнейшая история способствовала изгнанию из официальной культуры всего того, что не укладывалось в лозунг о жизни, становящейся «все лучше, все веселее». Бытовой жанр требовался для показа колхозных праздников со столами, ломящимися от яств, разного рода сияющих глянцем образов счастливого детства и счастливой старости. Но и сквозь ложное благолепие нередко проступала правда. Изредка появлявшиеся камерные сценки повседневной жизни, давали надежду и душевный отдых от трагедий и окружающего лицемерия.

В послевоенное время бытовой жанр стал, на некоторое время, едва ли не самым популярным видом искусства. В картинах запечатлевалось возвращение к мирному труду, незатейливые радости и заботы дня (двоечники, мальчишки-футболисты, суворовцы на каникулах). Их безыскусное бытописательство, в контрасте с обезличенными псевдомонументальными полотнами, выглядело естественным, спокойным и, от того — привлекательным.

Воскресный день. А.Корзухин. Масло. 1884г. Харьковский художественный музей.

Воскресный день. А.Корзухин. Масло. 1884г. Харьковский художественный музей.

Во второй половине XX века, в разных национальных школах, темы и мотивы, связанные с бытовым жанром, нашли многообразные воплощения.

Драматическая жесткость языка, как, например, в полотнах художников 1960-х годов, ироническое превращение современников в персонажей старинных картин, любование патриархальными чертами национального уклада жизни все это, проходя перед нами, составило обширный театр жизни. Художники 1970-х годов внесли в свое искусство документальную остроту восприятия, последующее же поколение, наоборот, предпочло лирическую непосредственность энергичной, темпераментной живописи.

Художники бытового жанра и сегодня продолжают обогащать многовековую традицию, останавливая мгновения и претворяя их в символы времени.

При подготовке публикации были использованы материалы статьи
«Бытовой жанр» М. Соколова, М. 1989 г.

Читайте также:

ПОДПИШИТЕСЬ НА ОБНОВЛЕНИЯ ПО E-MAIL:




БЛАГОДАРИМ ЗА ДОБАВЛЕННУЮ ЗАКЛАДКУ: