04.12.2016

Архитектура и дизайн интерьера модерна Санкт-Петербурга. Часть 12

Второй лейтмотив фасада Тенишевского училища в Санкт-Петербурге варьирует тему аркад. Проемы нижнего яруса заключены в рустованные арки. Большие, широкие окна трех вышележащих этажей, с арочными перемычками верхнего ряда, зрительно связаны по вертикали цепями рустов. Подобная структура, более характерная для торговых и конторских зданий, неоднократно интерпретировалась в сооружениях раннего модерна.

Конструктивные детали сооружения стали эстетически полноценными элементами композиции главного фасада. Примеру Берзена последовали: К. К Шмидт, Н.Н. Никонов и Ф.И. Лидваль, затем и другие петербургские архитекторы. Мастера модерна, в отличие от архитекторов эклектики, не боялись сделать конструкцию здания зримой.

В то же время, линейно — графичная обработка фасада Тенишевского училища насыщена классицистическими мотивами. Почти вся поверхность стены покрыта рустовкой. Берзен свободно оперировал традиционными формами, допуская инверсии в их сочетаниях. Так, привычные триглифы превращены в «пятиглифы», а картуши чередуются с плоскими кружками.

Санкт-Петербург. Тенишевское училище. Декоративное оформление входа.

Санкт-Петербург. Тенишевское училище. Декоративное оформление входа.

Облик здания несет отчетливую печать влияния работ венского архитектора О. Вагнера, в которых, рационалистические принципы нового стиля сочетались с классицистическими реминисценциями. По всей вероятности, именно из его построек 1890-х гг. (прежде всего, сооружений Городской железной дороги в Вене) в архитектуру модерна Петербурга перешли: открытые балки-перемычки над широкими окнами, модифицированные классицистические элементы, «полиглифы» и кружки.

Все это говорит о художественном приоритете венской школы, которая являлась, в то время, едва ли не главным источником вдохновения петербургского модерна. В Тенишевском училище можно усмотреть как «условную, традиционную подражательность, так и творческое освоение новейшего зарубежного опыта.

Декору на фасаде училища отведена скромная и подчиненная роль. Рельефные вставки заключены в отведенные для них ячейки. В легкое металлическое кружево декорированы балконы, конструкции козырька и ворот. Основным художественным представителем флоры здесь является традиционный лавр, который обрел в модерне новую жизнь. Листья лавра «вырастают» из замковых камней и картушей на стене, стелются по створкам ворот, опутывают (вместе с цветами) ограждения и флагодержатели. В кованом железе особенно заметны характерные штрихи декоративной стилизации модерна: вибрирующие стебли растений, спиралевидные и змеящиеся завитки, окружности и характерные декоративные вагнеровские кружки.

С тыльной стороны, лицевой корпус выглядит совершенно иначе — будто это совершенно другое здание. Большой полукруглый объем зала-амфитеатра занимает почти всю ширину двора. Тяжеловесный архитектурный массив, с неширокими окнами, поделен на два яруса: нижний рустован, в верхнем представлена просто гладь стены. Это – откровенно утилитарное сооружение, без тени изящества, о котором заявлял Берзен.

Здесь, внутри участка, архитектор был свободен в выборе. Благодаря этому, он мог, пренебрегая условностями стиля, оставить неприкрыто упрошенной внешнюю форму аудитории, одновременно решившись на радикальные новшества. Среди них, было — создание лапидарной функциональной композиции учебного корпуса в глубине двора, а также выполнение перехода между двумя частями училища в чисто конструктивных формах «железной архитектуры». Ведущая тема фасада дворового учебного корпуса — повторяющиеся ряды больших окон, перекрытых обнаженными металлическими балками.

Этот, уже знакомый прием, представлен здесь в иной редакции. Широким проемам придана горизонтальная форма. Узкие простенки, в прошлом, скупо обработанные горизонтальными полосками и филенками, сейчас остались полностью гладкими. Остекление, почти целиком, заменило наружные стены. Каждый класс раскрыт одним окном почти на всю ширину стены. Одинаковые классы составляют единый планировочный модуль. Однородная структура дизайна интерьера адекватно отражена на фасаде, в едином ритме стандартных ячеек трех этажей.

Берзен, с бескомпромиссной решимостью, раскрыл функционально-конструктивную сущность сооружения, освобожденного от внешнего стилистического оформления. Это знаменовало стилистический поворот в русло рационалистического модерна, уже на начальной стадии его развития в Петербурге. Видимо, здесь, для архитектора важнее был не собственно стиль как таковой, а новый метод функционального проектирования, сопровождавшийся правдивой симплификацией и геометризацией архитектурной формы. Именно этот учебный корпус можно считать точкой отсчета в становлении петербургского протоконструктивизма, зарождавшегося во внутриквартальной среде.

Читайте также:

ПОДПИШИТЕСЬ НА ОБНОВЛЕНИЯ ПО E-MAIL:




БЛАГОДАРИМ ЗА ДОБАВЛЕННУЮ ЗАКЛАДКУ: