17.11.2017

Гейнсборо, Томас (1727 — 1788). Картины художников

Портрет миссис Сиддонс. Т. Гейнсборо.

Портрет миссис Сиддонс. Т. Гейнсборо.

«Из всех людей, которых я когда-либо знал, он обладал наименьшим запасом житейского знания, но это и дало ему возможность проложить свой собственный путь в наблюдении Ве­ликого Мира». Эти слова сказаны современником о Томасе Гейнсборо, английском живописце XVIII века. Он был широко при­знан при жизни как портретист. Но интерес к Гейнсборо — художнику дополнялся интересом к Гейнсборо — собеседнику и Гейнсборо — музыканту, Гейнсборо — шутнику и Гейнсборо — философу. Его поступ­ки и случайно брошенные реплики, передаваемые друзьями, знакомыми, закрепились в памяти не одного поколения живописцев. «Я самое непостоянное и изменчивое сущест­во»,  говорил о себе мастер. Импульсивность и непредсказуе­мость его натуры находила отра­жение в отношении к моделям, а также — в степени законченности портретов, на первый взгляд ка­завшихся подмалевками. «Я совершенно теряю всякое представление о человеке, если сразу же не достигаю сходства»  говорил он часто. Однако, современники ценили портреты Гейнсборо даже выше чем произведения его кол­леги и соперника, президента лон­донской Академии художеств Д.Рейнольдса.

Сохранились сведения об особенностях работы Гейнс­боро над портретом.

Сеанс начинался в затененной комнате, когда холст был едва различим для взгляда. Мастер брал специаль­ные кисти с длинными черенками, чтобы находиться на одинаковом расстоянии от мольберта и моде­ли, и переходил к остальному, лишь выписав целиком лицо. Свое­образие его манеры становится еще более очевидным, когда выясняется, что живописец не полу­чил академического художественного образования: «Я хорошо начитан в книге природы, и мне этого доста­точно» говорил он. Предприимчивый самоуч­ка в начале 1740-х годов посетил Лондон, где брал уроки у художников педагогов X.Гравело и Ф.Хеймана, про­буя себя одновременно и в скульп­туре. Сначала, Гейнсборо работал в Суффолке (местечке Седбери где он родился), и в соседнем Ипсвиче, откуда поступали первые заказы на портреты.

Портрет Г. Фредерика и его жены (фрагмент). Т. Гейнсборо. Масло. Около 1783—1785 гг. Виндзорский замок, Королевское собрание.

Портрет Г. Фредерика и его жены (фрагмент). Т. Гейнсборо. Масло. Около 1783—1785 гг. Виндзорский замок, Королевское собрание.

Овладев живописным мас­терством, художник мог воссоздавать мельчайшие подробностей внешнего облика человека.

Гейнсборо изучал лица с сердечной теплотой и вниманием. Это видно по портретам ма­тери и отца, а также соседей помещиков — людей, хорошо ему знакомых. Несмотря на некоторую скованность моделей, усиливающую оттенок патриархальности провинциальной жизни, портреты на редкость убедительны.  Они заставляют вспомнить, так называемые, «сцены собеседования» — специфическую разновидность английского группового портрета XVIII века, типичную для раннего творчества Гейнсбо­ро. Нарочитое позирование персо­нажей (часто членов одной семьи) на фоне пейзажа, символизировало естественное существование среди природы. В этих сценах «портретность» свойственна скорее пейзажу, насыщен­ному живыми подробностями. В них легко узнаются окрестности род­ного художнику Суффолка. Лица людей выглядят несколько кукольно; Гейнсборо, действительно, исполь­зовал кукол для написания групповых композиций. Они представляют не столько характеры конкретных людей, сколько несколько наивное воплощение та­ких понятий, как скромность, дос­тоинство, верность и т.д.

Пейзаж представлял для Гейнсборо объект душевного влечения.

Художни­к создавал прекрасные виды, проникнутые поэтическим настроением — от ранних,   написанных в созерцательной манере – до поздних, таинственно — взволно­ванных, с энергичным и свобод­ным мазком. Но, все же, наиболь­шим спросом пользовались портреты его кисти. Возможно, именно поэто­му он пришел к мысли объединить два жанра в одном. В 1759 году, следуя настояниям друзей, художник переехал на модный ку­рорт Бат, куда на воды собиралась лондонская знать. Постепенно, сложился индивидуальный стиль его письма. Им стал «Портрет в рост на пейзажном фоне». Это имело простое объяснение: в коллекциях гостей курорта часто встречались работы Ван Дейка, выполненные в подобной манере.

Портрет леди Шеффилд. Т. Гейнсборо. Масло. 1785 — 1786. Букингемский дворец.

Портрет леди Шеффилд. Т. Гейнсборо. Масло. 1785 — 1786. Букингемский дворец.

Стремление к живописной цельности подкрепля­лось у Гейнсборо поиском композиционной гармонии.

Нередко, в его портретах можно встретить чуть ироничную переклич­ку крепко стоящей на ногах фи­гуры – с могучим стволом раскиди­стого дерева; лица человека, сидя­щего за столом, и узкой морды дремлющей собаки; силуэта сидящей в кресле женщины, и, напри­мер, виолончели. Художник часто вводил в портреты музыкальные инструменты: скрип­ки, виолончели, и т.д. Это происходило не только потому, что он умел на них играть и коллекционировал; в его представлении, гармоничные колористические сочетания выглядели так же хорошо, как звучание удачно настроенных инструментов.

Существует выражение  «портрет — настроение».

Под этим, как правило, подразумевается присутствие некой тайны, недоговоренности в созданном образе. Таков, например, портрет миссис Шеффилд. Глядя на него, зритель невольно включается в разгадывание мимолетных чувств изображенной модели. При этом, он, на время, становится как бы соавтором художника. Здесь, как считал Рейнольдс, заключается одна из главных при­чин популярности картин художника: они лишь напоминают об оригинале, остальное — дело зрительской фантазии.

Портрет племянника Г. Дюпона. Т. Гейнсборо. Масло. 1770. Лондон, Национальная галерея.

Портрет племянника Г. Дюпона. Т. Гейнсборо. Масло. 1770. Лондон, Национальная галерея.

Современник Гейнсборо, сентиментальный романист Л.Стерн выработал похожую манеру литературного повествования.

Интерес к нюан­сам человеческой психики, мгно­венной смене настроений, междометиям в речи персонажей созда­вал на страницах его книг атмо­сферу быстротекущей жизни. Несмотря на то, что герои Стерна мало похожи на аристократические модели Гейнсборо, мироощущения писателя и художника близки. Подобному восприятию зрелых работ Гейнсборо также способствовала выработанная им манера письма. Мазок художника приобрел уникальность, напоминая поры­вистые штрихи-росчерки. Таков портрет его племянника, Дюпона. Изображая родных и близких, художник позволял себе наибольшую свободу письма.

Дочери художника, Маргарет и Мэри, бегущие за бабочкой. Т. Гейнсборо. Масло. Около 1756 г. Лондон, Национальная галерея.

Дочери художника, Маргарет и Мэри, бегущие за бабочкой. Т. Гейнсборо. Масло. Около 1756 г. Лондон, Национальная галерея.

В портрете дочерей, бегущих за бабочкой, Гейнсборо тщательно выписал толь­ко лица, во всем остальном сохраняя эскизную бег­лость только что начатой работы.

То, что вначале несло печать не­законченности, в зрелых произведениях стало сознательным худо­жественным приемом. Перспекти­ва картин художника размывается, пейзаж вбирает в себя человеческие фигуры. В «сценах собеседования» природа и персонажи четко разграничены. В портрете аристократа Хэллета с женой (больше известном как «Ут­ренняя прогулка») обособленность фигур и окружения сменя­ется их неразрывной слитностью. Одним и тем же мазком художник прораба­тывает листву, прическу жен­щины, перья ее шляпы, шерсть собачки. Благодаря энергичным движениям кисти, почти растворяются контуры фигур, однако единство композиции не утрачивает­ся .

Портрет У. Хэллета и его жены. («Утренняя прогулка»). Т. Гейнсборо. Масло.1785 г. Лондон, Национальная галерея.

Портрет У. Хэллета и его жены. («Утренняя прогулка»). Т. Гейнсборо. Масло.1785 г. Лондон, Национальная галерея.

1780-е годы – время вер­шины славы Гейнсборо.

Пройден большой путь; после кончины художника окажется, что он создал почти семьсот портретов. Но, несмотря на усталость, он весь в работе. О внутренней потребности ее продолжения говорит одно из его по­следних выражений: «Жаль покидать жизнь, когда только начинаешь что-то делать со своим искусством». Заслуживший у исследова­телей титул «самого английского художника XVIII века», Гейнсборо сумел отразить в портретах как кра­соту человека, так и  представление о его духовной жизни. Художник не оставил школы, но, как призна­вали уже его современники, проложил новый путь в искусстве.

При подготовке публикации были использованы материалы статьи
«Самый английский художник XVIII века» И. Казаковой, М.1989 г.

Читайте также:

ПОДПИШИТЕСЬ НА ОБНОВЛЕНИЯ ПО E-MAIL:




БЛАГОДАРИМ ЗА ДОБАВЛЕННУЮ ЗАКЛАДКУ: