14.07.2018

Трезини, Доменико (ок. 1670 — 1734). Архитектура и дизайн интерьера

Заложивший основы европейской традиции в российской архитектуре и дизайне интерьера Доменико Андреа Трезини (ок. 1670—1734) родился в 1670 году в маленьком швейцарском городке Астано (итал. Думенца, близ Лугано). Никто из предков семьи не отличался богатством, однако, над входом в дом красовался начищенный щит с дворянским гербом. Во второй половине 17-го столетия на Апеннинском полуострове существовало два основных художественных центра – Рим и Венеция. Но, Венеция была ближе, и потому доступнее. Путь из Астано в Венецию лежал через Милан. Здесь, некогда родился знаменитый Витрувий, автор трактата «Десять книг об архитектуре» (в котором был обобщен опыт греческого и римского зодчества). Трезини на некоторое время задержался в пути, отдав дань уважения месту рождения «мастера и учителя каждого человека, мечтающего стать архитектором». Годы учебы Трезини совпали с годами последнего триумфа искусства Венеции, бережнее других хранившей традиции Возрождения.

По возвращении домой, Трезини женился, и поселился недалеко от главной площади родного города. Семья росла, нужно было зарабатывать на жизнь, и архитектор отправился на заработки в Копенгаген. Но в Дании работы найти не удалось. Король Кристиан V мечтал создать массивные укрепления вокруг своей столицы. Вероятно, прослышав об этом, Доменико и поспешил на север, надеялся получить заказ. Но, когда он добрался до Копенгагена, на троне был уже другой правитель. Новый король, Фредерик IV, строить ничего не собирался. Вновь, Трезини был вынужден искать заработок.

По счастью для Трезини, в 1703 году императору Петру I понадобился строитель крепостей.

Тогда еще не пришло время возводить город и порт. Следовало сохранить и укрепить отвоеванные земли. Трезини числился «архитектонским начальником» в строительстве крепостей. Архитектор заключил договор на работу. Предложенное жалованье в тысячу русских рублей казалось ему сказочным богатством. В последних числах июня 1703 года Трезини, вместе с другими людьми, решившими служить Петру I, взошел на корабль. Торговая шхуна, приняв попутный ветер, взяла курс из Копенгагена, вдоль берегов Норвегии, к далекому северному Архангельску.

Первое строение Трезини в России «форт Кроншлот» не сохранилось до наших дней. Не уцелели, к сожалению, ни его модель, ни чертежи. Но, осталось несколько гравюр той поры, и по ним можно представить, как выглядело укрепление, поднявшееся посреди залива. То была приземистая восьмигранная башня, с размещенными по кругу пушками. Через два месяца после освящения Кроншлота, 12 июля, на горизонте появилась шведская эскадра. Двое суток продолжался непрерывный обстрел. Однако, форт выстоял, не понеся серьезного ущерба. Шведские корабли также не пострадали, но пройти в устье не смогли. Это была победа. Царь Петр торжествовал, радовался и Трезини. Он доказал, cсвое умение работать и приносить пользу.
Летом 1704 года Петр вызвал Трезини в Нарву. Здесь нужно было быстро укрепить разбитые ядрами крепостные стены и бастионы, соорудить казармы для солдат и погреба для воинских припасов. Там же, архитектор возвел массивные и торжественные триумфальные ворота из камня, которые понравились царю. Трезини получил государево одобрение. Ворота назвали «Петровскими». Правда, до наших дней ни ворота, ни их чертежи не сохранились. Архитектор позже вспоминал свою жизнь в Нарве без большой радости. В конце лета 1705 года Трезини смог возвратиться на берега Невы для строительства города. В то время, ему предстояло отвечать за сооружение Петропавловской крепости.

Петропавлвская крепость в Санкт-Петербурге. Трезини Д.

Петропавлвская крепость в Санкт-Петербурге. Трезини Д.

Год 1706-й стал особым в жизни Трезини.

Еще зимой государь повелел «… начать перестройку земляной Петропавловской фортеции в камне – кирпиче, чтобы стали ее будущие малиново-красные бастионы символом вечного стояния России на балтийском берегу». Это строение своими стенами отгородило архитектора от Европы, заставив прожить в России до конца своих дней. Двадцать восемь лет он отдал строительству, ставшему главным делом его жизни. И, будучи уже в преклонном возрасте, перечни всех своих трудов Трезини неизменно начинал фразой: «Первейшая из главных работ – Санкт-Петербургская фортификация, застроенная каменным зданием с 1706 года…»

Размах строительства, потребность в мастерах и материалах требовали нового отношения к делу. Было необходимо в сжатые сроки заготовить и подвезти много плитного камня для фундамента, сотни тысяч кирпичей, отборную известь, лес и т.д. Для своевременного исполнения всех надобностей Петр создал специальную Канцелярию городовых дел. Во главе ее был назначен дельный и расторопный Ульян Акимович Сенявин. Трезини, получивший поручение возвести каменную фортецию, стал, фактически, его главным помощником. Позже, канцелярии было поручено управление строительством государевых домов, а потом и всей планировкой Петербурга. Так, постепенно, архитектору было суждено стать главным ответственным лицом за внешний облик города. Но это – в будущем. А в то время, главной заботой была крепость.

К лету 1708 года в крепости были сооружены каменные пороховые погреба, началось строительство казарм, и двух кирпичных бастионов – Меншикова и Головкина.

Затем, соорудили ворота, выполненные, сначала, из дерева. 4 апреля 1714 года государь повелел «по Большой Неве и большим протокам деревянного строения не строить». Одновременно, было велено «Петровские ворота вывести в камне». К тому времени, стало известно о больших залежах гранита под Сердоболем (Сортавала). И в 1715 году уже полным ходом шло сооружение каменных ворот.

На пятнадцатиметровую толщину крепостной стены Трезини наложил декорацию из ниш, пилястров, волют и рустованного камня. Выступающий карниз визуально продолжал верхнюю кромку стен, разделяя композицию на две неравные части. Нижняя массивная часть, отделанная грубо сколотым камнем, ограничена пилястрами по краям и по обеим сторонам въездной арки. Между пилястрами размещены ниши для статуй Афины Паллады – победоносной воительницы и Афины Полиады – покровительницы города. Верхняя часть, над карнизом, состоит из прямоугольного аттика, увенчанного закругленным лучковым фронтоном. Массивные волюты поддерживают и связывают его с горизонталью крепостной стены. Аттик украшен символическим барельефом «Низвержение Симона-волхва апостолом Петром». На фронтоне и волютах – рельефные композиции из шлемов, лат, фанфар. Вся композиция отражает сюжет воинского торжества.

Петропавлвская крепость в Санкт-Петербурге (общая схема и экспликация сооружений). Трезини Д.

Петропавлвская крепость в Санкт-Петербурге (общая схема и экспликация сооружений). Трезини Д.

К концу лета 1716 года сооружение ворот было завершено.

К тому времени, в северной столице появились каменные дворцы, фортеция перестраивалась в камне, но каменного храма еще не было. И 3 мая, ровно через шесть лет после начала перестройки крепости, вместо старой деревянной церкви заложили новую каменную во имя Петра и Павла. И строить храм царь вновь поручил Трезини. Шли месяцы напряженных раздумий, работы лишь в свободные от повседневных хлопот на строительных площадках и в Канцелярии часы. По всей вероятности, к концу 1716 года модель монастыря (не сохранилась) и все необходимые чертежи были готовы. Но, в том же году, художник Зубов, гравируя свою знаменитую «Панораму Петербурга», на отдельном листе изобразил монастырь, как будто уже построенный. Кирпично-красный, с белыми порталами ансамбль Трезини резко отличался от древнерусских монастырей, укрытых грозными крепостными стенами. По размаху и торжественной, но строгой нарядности Россия еще не знала подобных строений. И Петр, любуясь моделью, охотно ее одобрил. Северная столица обретала достойное сооружение. От первоначального проекта Трезини в Александро-Невском монастыре по обе стороны собора остались лишь обращенные на Неву малиново-красные, с белым декором корпуса и Благовещенская церковь. Сооружение колокольни завершили в основном к осени 1720 года. Только шпиль оставался не укрытым листами золоченой меди. Массивное прямоугольное основание подчеркивает весомость всего сооружения. И только пилястры оживляют его величественную суровость. Тому же способствует небольшой портик с восемью колоннами перед входом с западной стороны. Две ниши по краям фасада подчеркивают толщину кладки.

Петропавловский собор Петропавловской крепости в Санкт-Петербурге. Трезини Д.

Петропавловский собор Петропавловской крепости в Санкт-Петербурге. Трезини Д.

Опираясь на массивное основание, поднимается вверх спроектированная Трезини трехъярусная четырехугольная башня.

Ее первый, нижний, этаж как бы раздался вширь под тяжестью верхних двух. Но его сдерживают по бокам мощные волюты. Своими завитками они опираются на крайние пилястры западной стороны основания. Такие же волюты сдерживают распор второго яруса, возможный под тяжестью третьего. И снова большие каменные завитки лежат на крайних пилястрах первого яруса. Третий ярус башни устремляется вверх. Его венчает золоченая восьмигранная крыша с четырьмя круглыми окнами в массивных белокаменных рамах. В окнах – черные циферблаты главных часов государства. Над крышей – стройный, изящный восьмигранник, прорезанный узкими вертикалями проемов. Над ним – высокая, тоже восьмигранная, золотая корона. Наверху, вместо традиционного креста или бриллианта – тонкая стройная башенка – основание сверкающего шпиля-иглы, на котором установлен ангел с крестом в руке. От земли до вершины креста – 112 метров. На 32 метра выше Ивана Великого.

Только августовским днем 1720 года на колокольне заиграли часы. Над Петербургом зазвучала новая, непривычная музыка. Она поплыла над рекой, будоража и удивляя обывателей. Начиная с половины двенадцатого, звучали тридцать пять больших и малых колоколов. Император вскоре изъявил желание подняться на колокольню, осмотреть механизм часов, а заодно – оглядеть с высоты строящийся город. После завершения колокольни храм достраивали, доделывали и украшали еще десять лет. Новый облик Петропавловской крепости и всему Петербургу придал построенный позднее Петропавловский собор. Камер-юнкер Ф. Берхгольц записал в 1721 году: «Крепостная церковь… самая большая и красивая в Петербурге; при ней высокая колокольня в новом стиле, крытая медными, ярко вызолоченными листами, которые необыкновенно хороши при ярком солнечном свете… Куранты на колокольне так же велики и хороши, как Амстердамские, и стоили, говорят, 55000 рублей. На них играют каждое утро от 11 до 12 часов, кроме того, каждые полчаса и час они играют еще сами собой, приводимые в движение большой железной машиною с медным валом…». Творение Трезини – колокольня Петропавловского собора с ее сияющим шпилем – до сих пор остается главной отличительной приметой Петербурга.

Васльевский остров в Санкт-Петербурге. Общий вид. Трезини Д.

Васльевский остров в Санкт-Петербурге. Общий вид. Трезини Д.

Трезини трудился не только над созданием Петропавловской крепости.

Весной 1710 года, в середине двора теперешнего Эрмитажного театра, начали бить сваи под первый каменный Зимний дом. Дом этот не сохранился до наших дней, не сохранились его чертежи и модель, исполненные Трезини. Но уцелели документы о его строении и гравюра Алексея Зубова «Зимний дворец», по которой можно судить о требованиях царя и возможностях архитектора. Обширное, на тринадцать окон в ряд трехэтажное здание. В нижнем, высоком цокольном этаже хранились припасы и жила прислуга. Два верхних занимала семья государя. Правая и левая стороны дома (шириною в два окна каждая) выдвинуты вперед. Это – ризалиты. Выделен и, шириною в три окна, центр строения. Он выступает на длину кирпича. К парадной двери с двух сторон ведут широкие лестницы. Шесть фонарей на высоких мачтах освещают их по ночам. По обеим сторонам дома служебные постройки, протянувшиеся в глубину двора. Между ними и домом – ворота с барочными фронтонами, на которых застыли кораблики с наполненными ветром парусами. Дворец построили из добротного красного кирпича – продолговатого, плоского и крепкого. Но по желанию царя его окрасили в белый цвет, позолотив оконные рамы и архитектурные детали. Строение государева Зимнего дома закончили осенью 1711 года. Царь был доволен. Архитектор, тем самым, укрепил свое положение.

Трезини был не просто архитектором при Канцелярии городовых дел.

Фактически, он стал управляющим царя по всем строительным делам в Петербурге: крепость, дворцы, пороховые погреба, соборы, отведение места для сооружения партикулярных домов, наблюдение за их пригожестью. И, наконец – гавани. Все надо было успеть исполнить с «тщанием и аккуратностью». Петербург и сегодня хранит приметы градостроительной деятельности Трезини. Одна из них – район от верховьев Фонтанки к востоку с четкой прямой сеткой улиц Воинова, Чайковского, Петра Лаврова, Пестеля и др. Другая примета – проспекты и линии Васильевского острова. По размаху строительства, трудозатратам и масштабу замыслов это – главный труд в жизни Трезини. Он выглядит даже значительнее Петропавловской крепости, проектированием и строительством которой зодчий занимался до конца своей жизни.

Здание Двенадцати Коллегий в Санкт-Петербурге. Фрагмент фасада. Трезини Д.

Здание Двенадцати Коллегий в Санкт-Петербурге. Ризалит фасада. Трезини Д.

Вскоре, Петр поручил Трезини выстроить здание Коллегий.

Линия фасадов 12 составляющих ее корпусов протянулись на 383 метра. У каждой коллегии – свой парадный вход и высокая, четырехскатная крыша. Архитектура здания характерна для первой четверти 18-го столетия. На первом этаже – галерея, где вместо колонн использованы массивные рустованные пилоны (широкие прямоугольные столбы). Крайние – чуть шире остальных. В них размещены ниши для статуй. Второй и третий этажи лишены декора, за исключением пилястр между окнами. По углам – пилястры сдвоены. Центральная часть здания, в три окна, чуть выступает вперед. Это – ризалит. Выдвижение стены вперед или назад от главной линии фасада – один из характерных признаков стиля барокко. Архитекторы, работавшие в России в первой половине XVIII века, часто использовали этот прием. Вход в Коллегию располагается в центре здания. Над ним нависает балкон второго этажа с красивой кованой решеткой. А на крыше, над ризалитом, нарядный фронтон криволинейных очертаний, выполненный в традициях барокко. Середину фронтона – тимпан – украшает лепное изображение эмблемы Коллегии. А на скатах возлежат высеченные из белого камня мифологические фигуры. Невиданная до того времени длина постройки, интригующий ритм ризалитов и фронтонов, пилястр и пилонов, нарядное сочетание красного и белого цвета – все придавало зданию Двенадцати коллегий внушительный и торжественный вид.

Здание Двенадцати Коллегий в Санкт-Петербурге. Галерея на первом этаже. Трезини Д.

Здание Двенадцати Коллегий в Санкт-Петербурге. Галерея на первом этаже. Трезини Д.

Позднее, историк архитектуры М.Иогансен, воздавая должное зодчему, писала: «Хотя весь замысел Трезини реализован не был, тем не менее возведенные по его проектам постройки на протяжении XVIII века не только определили облик Стрелки, но оказали явное влияние на планировку и архитектурное решение отдельных возводимых построек. Так, модулем планировки площади на Стрелке 1760-х годов, предложенной А.Квасовым, было расстояние в 15 сажен – размер «корпуса» коллегий, а за эталон высоты была взята высота этого же здания. Несомненно, что мотив аркады… оказал влияние на облик двух построек, возведенных вдоль северной границы площади по проектам Кваренги… Все… свидетельствует о большом значении этой работы Трезини не только для петровского Петербурга, но и последующего времени… По своему значению и масштабу данная забота должна быть, несомненно, поставлена в ряд важнейших творческих замыслов не только Трезини, но и русской архитектуры того времени в целом». Строительство здания растянулось с 1722 по 1734 год, год смерти зодчего.

Осенью 1717 года, едва вернувшись из Европы, Петр поручил Трезини построить на берегу Большой Невы, на Васильевском острове, «образцовый» дом для зажиточных и самому поселиться в нем для всеобщего примера, сколь удобно и красиво такое жилье.

Место для дома царь указал на углу Двенадцатой линии. Дом Трезини построил, но, видимо, так и не поселился в нем. Позднее, здание было передано барону Остерману. Чтобы хорошо и в срок управляться с делами, Трезини были нужны помощники и ученики. Вместе с тем, и Петр хотел, чтобы он обучал будущих русских зодчих. В дом архитектора, на берегу Мойки, приходили молодые люди, которым надлежало изучать архитектурное искусство. Одним из первых поселился у Трезини недавний служитель губернской канцелярии Михаил Земцов. Он прибыл по велению государя, «для лучшего изучения итальянского языка». А оказалось, что любит архитектуру и разбирается в строительном деле. Даже если бы Трезини ничего не построил в Петербурге, а лишь воспитал первого талантливого русского зодчего, и того бы оказалось достаточно, чтобы остаться в памяти благодарных потомков. Но из школы Трезини вышли также: Василий Зайцев, Григорий Несмеянов, Никита Назимов, Данила Ельчанинов, Федор Окулов и др. Таким образом, было положено начало формированию школы будущих зодчих России.

При подготовке публикации были использованы материалы статьи Самина.

Читайте также:




БЛАГОДАРИМ ЗА ДОБАВЛЕННУЮ ЗАКЛАДКУ: