17.11.2017

Старинные гравюры Венеции XVIII века. Часть 6

В одной из частных коллекций Италии находится картина, напи­санная тремя художниками: Антонио Визентини, Франческо Цукарелли и Джованни Баттистой Тьеполо. Она представляет интерьер храма Иль Реденторе, возведенного по проекту архитектора Андреа Палладио. Под величественными сводами, среди пестрой венецианской толпы, заметна группа из шести человек, занятых непринужденной беседой. В них можно узнать Джозефа Смита, рассматривающего план, который протягивает ему Визентини, Тьеполо, стоящего несколько поодаль с неизвестным в платье аббата, и графа Франческо Альгаротти, занятого беседой с прио­ром церкви Иль Реденторе.

То, что все эти персонажи собрались в интерьере храма Иль Реденторе, не случайно. Альгаротти и Смит были не только известнейши­ми коллекционерами, любителями живописи и гравюры, но и при­знанными интеллектуалами своего времени. Иными словами, они были людьми разно­сторонними, открытыми самым разнообразным вопросам. В те времена, умы просвещенных людей Европы, нередко, были заняты вопросами теории архитектуры.

Старинные гравюры Венеции XVIII века. Храм на Большом Канале. Антонио Визентини

Старинные гравюры Венеции XVIII века. Храм на Большом Канале. Антонио Визентини

С одной стороны, первая половина XVIII века примечательно расцветом стиля рококо. С другой, оно стало началом неопалладианства, к которому проявляли особый интерес в Англии. Ранние тенденции неоклассицизма (пока еще, более сказав­шиеся в теории, чем в практике) были связаны с идеей порядка, простоты и ясности как основы мировой гармонии. Начальные шаги рационализма (приведшие позже к Просвещению и французской революции) положили именно теоретики архитектуры.

В Италии, пер­вым теоретиком-радикалом неоклассицизма стал Карло Лодоли, в 1720 году открывший частную школу в Венеции, где преподавал теорию архитектуры. «Сократом от архитектуры» назвал Лодоли, тесно связанный с ним, Франческо Альгаротти. Концепцию Лодоли можно обозначить современным термином «функционализм». Его идеи, основывающиеся на триаде Витрувия «Удобство, устойчивость и проч­ность», за 200 лет предвосхитили Баухауз.

Он дошел до пуританского утверж­дения о превосходстве простого, ничем не украшенного каменного этрусского строения над всей остальной архитектурой. Столь ра­дикальные мысли было весьма необычно обнаружить в первой полови­не XVIII века. Притягательны и странны они были и для совре­менников. Лодоли внимали с почтением, однако при жизни теоретика не вышло ни одного его труда. Его книги увидели свет лишь после кончины автора. Вместе с тем, школа Лодоли и его идеи оказали значительное влияние на Андреа Меммо, Франческо Милициа и Джованни Баттиста Пиранези.

Теории Лодоли впечатлили и Антонио Визентини, худож­ника, гравера и зодчего. В своих трудах, Визентини также выступал против барочной архитектуры, хотя ему был чужд и идейный экст­ремизм Лодоли. Ясность и простота для Визентини воплощались в творчестве Палладио — мягком, пластичном варианте ренессансной классики, столь же привычном венецианскому духу, как живопись Джорджоне.

Немногочисленные архитектурные работы Визентини, как, например, палацетто Бальби (перестроенное им для консула Джозе­фа Смита из средневекового дворца в современный особняк) являют­ся характерными примерами неопалладианства. Встреча Альгаротти, Смита и Визентини в церкви Иль Реденторе знаменательна. Своды храма Палладио образно осеняют его поклонников последователей. Инте­ресно отметить, что сюда же попадает и Тьеполо, как оказалось, тоже не чуждый экстравагантным веяниям неоклассицизма.

Главное отличие серии гравюр Визентини от более ранних работ состоит в том, что наиболее важной составляющей изображения становится интерпретация, а не объективность ее представления. К тому же, здесь приходится иметь дело с двой­ной интерпретацией: Венеции, запечатленной в картинах Каналетто, и картин Каналетто, воспроизведенных резцом Визентини.

В серии из 14 видов Канале Гранде, задача Каналетто не сводилась к фиксации тех или иных городских пейзажей. Вене­ция должна была быть увидена через призму палладианской гармо­нии. В этой связи, художник расширяет и распрямляет пространство, делая мяг­че и спокойней изгибы Канале. Он ненавязчиво преображает Венецию так, чтобы, не теряя узнаваемости, она предстала перед зрителем иде­ально прекрасной. Залитая ровным светом, упорядоченная и счаст­ливая, царица Адриатики превращена Каналетто в город фантасти­ческого Золотого века.

Читайте также:

ПОДПИШИТЕСЬ НА ОБНОВЛЕНИЯ ПО E-MAIL:




БЛАГОДАРИМ ЗА ДОБАВЛЕННУЮ ЗАКЛАДКУ: