04.12.2016

Старинные гравюры Венеции XVIII века. Часть 7

"Регата на Большом канале в Венеции". Гравюра Визентини по картине Каналетто.

«Регата на Большом канале в Венеции». Гравюра Визентини по картине Каналетто.

Дар Визентини трудно сравнить с талантом Каналетто, но для созда­ния серии старинных гравюр с полотен выдающегося художника вряд ли можно было найти более подходящую кандидатуру. Мастерство гравера, Визентини соединял с прекрасным знанием перспективы, что позволило ему легко и точно передать замысел Каналетто. В его гравюрах, даже в боль­шем степени, чем в живописной серии, ощутимо желание переосмыс­лить Венецию. Визентини смягчал перспективные сокращения Каналетто, изображая пространство еще более плавным, текучим, пластичным. Восприятие ровных, сбалансированных  панорам не требует от взгляда зрителя ни малейшего усилия, в отличие от восприятия реальной Венеции, похожей на лабиринт из узких средневековых улочек и тупичков, в которых может запутаться даже венецианец.

На вопрос о цели издания Смита, однозначного ответа нет. Четыр­надцать видов Каналетто, воспроизведенных в «Prospectus Magni…», оставались в его коллекции до самой смерти, и, по всей видимости, расставаться с ними консул не собирался. Нет никаких подтверж­дений и тому, что серия была выпущена как изысканное подарочное издание для друзей Смита. Скорее всего, Смит собирался отдать дань своим вкусам и оправдать оживания своих друзей. В картинах идеальной Венеции воплотились идеи и мечты того интеллектуального круга, к которому он принадлежал.

Венеция, совсем не случайно оказалась подходящим городом для мечта­ний неопалладианцев о Золотом веке. В то время как Республика переживала политический и военный упадок, ее финансовая и ком­мерческая деятельность оставалась в относительном порядке. Более того, отказ от большой политики обеспечивал Республике возмож­ность достаточно больших капиталовложений в строительство и градоустройство. Правление, не чуждое либеральности, давало свободу мысли и печати, сравнимую только со свободой в Голландии. Ос­тальной континентальной Европе оставалось лишь завидовать венецианской раскрепощенности.

О славе венецианской живописи не приходится говорить — ве­нецианские художники были нарасхват. Все европейские дворы, от Испании до России, стремились к тому, чтобы для них работали именно венецианцы. В Венеции процветало книгоиздательство, выходили наиболее известные в Италии журналы, располагались знаменитые театры и драматурги, работали выдающиеся певцы и композиторы.

Слава красивейшего города, обилие знаменитостей и разнообра­зие праздников делали Венецию привлекательной для всей Европы. В первой половине XVIII века она имела репутацию центра интерна­циональной интеллектуальной жизни, подобно Риму эпохи неоклас­сицизма или Парижу времен модерна. В то же время, далекая от серь­езной европейской политики, с Сенатом, не обладавшим реальной вла­стью (и поэтому не слишком назойливо досаждавшим согражданам и приезжим), не обремененная ни религиозным фанатизмом, ни нацио­нализмом, Венеция была городом легким, спокойным и радостным, землей обетованной для всех просвещенных людей того времени.

Читайте также:

ПОДПИШИТЕСЬ НА ОБНОВЛЕНИЯ ПО E-MAIL:




БЛАГОДАРИМ ЗА ДОБАВЛЕННУЮ ЗАКЛАДКУ: